Психология, социология, политология

В конце 50-х годов, когда завершилась пос¬ле¬военная структурная перестройка экономики Запада, начался от¬кат к механистической модели политэкономии. «Консерватив¬ная волна» вывела на передний план теоретиков неолиберализма и мо¬не¬таризма. Давление на кейнсианскую модель и «социальное госу¬дарство» нарастало.

Перескочим через несколько этапов и посмотрим, как про¬изо¬шла мо¬дернизация политэкономии в ходе «кейнси¬анской революции», когда был сделан принципиальный шаг от механицизма. Английский экономист и философ Кейнс, значительно опережая западную ин¬теллектуальную тра¬ди¬цию, не переносил в экономику механические метафоры и, гла¬вное, не при¬лагал метафору атома к человеку. Кейнс отрицал методологический индивидуализм — главную опору классической политэкономии.

Маркс сделал еще один важный шаг, соединив модель по¬лит¬экономии с идеей эволюции. На завершающей стадии работы над «Капиталом» по¬явилась теория происхождения видов Дарвина. Маркс оценил ее как необ¬хо¬димое естественнонаучное обоснование всей его теории.

Научная картина мира менялась. В XIX веке был сделан важ¬нейший шаг от ньютоновского механицизма, который представ¬ля¬л мир как движение масс, оперировал двумя главными катего¬ри¬ями: массой и силой. Когда в рассмотрение мира была включена энер¬гия, возникла термодинамика, движение тепла и энергии, двумя универсальными категориями стали энергия и работа — вместо массы и силы.

Помимо концепции человека-атома, каркасом главной модели в политэкономии Адама Смита была ньютоновская картина ми¬роздания. Адам Смит просто перевел ньютоновскую мо¬дель мира как маши¬ны в сферу производственной и распре¬дели¬тель¬ной деятельности. Это бы¬ло органично воспринято культурой Запада, основанием которой был ме¬ха¬ницизм.

Первый камень в основание того индивидуализма соб¬ст¬венника, на котором зиждется современное общество, заложила Реформация. Второй «корень» политэкономии — почти слившаяся во времени с Реформацией научная революция XVI—XVII вв. Из этих корней выросла новая антропологическая модель, которая включает в себя несколько мифов и которая изменялась по мере появления более свежего и убедительного материала для мифотвор¬чества.

Аристотель сформулировал основные понятия, на которых бази¬ру¬ет¬ся сегодня видение хозяйства. Одно из них экономика, что означает «ведение дома», домо¬строй, материальное обеспечение экоса (дома) или полиса (го¬ро¬да). Эта деятель¬ность не обязательно сопряжена с движением денег, ценами рынка и т.

В Новое время в идеологии доминирует фигура ученого. Среди ученых особо громким голосом обладают сейчас эко¬номисты — те, кто с помощью научного метода исследуют произ¬вод¬ственную и распределительную деятель¬ность человека. Политэкономия как теоретическая основа экономических наук с самого начала заявила о себе как о части естественной науки, как о сфере познания, полностью свободной от моральных ограничений, от моральных ценностей.

Хотя наука с самого начала декларировала свой абсолютно рациональный характер и полную формализуемость всех своих утверждений (то есть возможность однозначно и ясно их выразить), любой мало-мальски знакомый с научной практикой человек знает, что это миф. Рациональное и формализуемое знание составляет лишь видимую часть айсберга тех «культурных ресурсов», которыми пользуется ученый. Интуиция, верования, метафоры и искусство играют в его работе огромную роль, одинаково важную как в мыслительном процессе, так и в экспериментальных процедурах.

Чтобы познать и понять какую-то часть реальности, необходимо из всего многообразия явлений и связей вычленить то, что для нас наиболее существенно. Иными словами, необходимо превратить реальный объект в его упрощенное описание — модель. Это превращение — важнейший этап исследования.

Наука — развивающаяся система знания, которая переходит в познании реальности с одного горизонта на другой. Но на каждом горизонте разрабатываются лишь «опорные точки», позволяющие продвинуться дальше в общем понимании реальности. Научный прогресс не похож на наступление цепи бойцов по ровному полю, это продвижение малых отрядов по извилистым горным тропам и ущельям.

Наблюдая, как ученые, занятые, как считается, поиском истины, с жаром отстаивают противоположные позиции при решении практических проблем, многие люди начинают сомневаться или в основаниях научного знания, или, чаще, в морали самих ученых. Особо деликатный случай составляет поведение ученых, которых привлекают как экспертов от тех организаций, где они работают и добывают свой хлеб. Истине ли они служат — или этим организациям, преследующим какую-то свою выгоду?

Важным механизмом «перевода» науки на язык идеологических проблем является философия науки — как бы сублимация самого научного знания, его духовная производная. Активное участие философии науки в формировании идеологий наблюдается на протяжении всей истории науки, начиная с ее самых ранних форм. Уже в идеологической борьбе в Древней Греции активно участвовали философы, доказывая высшую рациональность научного знания и научного метода.

И все же расстановка действующих лиц на идеологической сцене изменилась. Наука, продолжая оставаться источником идей и методов для легитимации политического порядка, превратилась одновременно в исключительно влиятельный социальный институт. Научное сообщество стало крупной социальной группой со своими интересами и специфическими способами политического действия.

История дала нам очень хорошо изученный случай активного участия ученых в политике в качестве идеологов — Великую французскую революцию. Она разрушила Старый Порядок (эти слова даже писали с большой буквы, чтобы подчеркнуть цивилизационный масштаб этой революции, которая действительно изменила все жизнеустройство). Общепризнанно, что эта революция следовала грандиозному проекту, который вызревал в течение полувека и сам вытекал из философского и культурного течения, которое было названо Просвещением.